Мы — есть! - Страница 26


К оглавлению

26

Аарн почтительно молчали, смотря на них. Еще бы, мало кому удается стать свидетелем рождения нового Целителя Душ. Их было настолько мало, что каждый пользовался в ордене огромным почетом.

«Где она?!» — прервал молчание пульсирующий тревогой эмообраз и из гиперперехода вылетела донельзя взъерошенная и задыхающаяся Релла.

«Ты опоздала, сестра…» — ответила Вериль.

«О, Благие! Она?..»

«Нет. Даша справилась. Поздравляю с коллегой».

«Значит, я не ошиблась… — облегченно перевела дух Релла. — Таки Целитель Душ. И как она справилась?»

«Немного жестковато, как на мой взгляд, но действенно».

Релла быстро просмотрела память подруги и кивнула.

«А тут по-другому и нельзя было, — фыркнула она. — Даша нашла единственно верный подход, я бы действовала не менее жестко, хоть и немного по-другому. А сейчас я добавлю кое-что от себя для укрепления эффекта».

На стене напротив появилось изображение темной и сырой камеры. А потом ее сменило мечтательно улыбающееся лицо человека. Молодого мужчины. Даша ошеломленно смотрела на него, настолько красивых людей она никогда не видела. И ведь в его красоте не было ничего манерного, неестественного, наоборот, это была зрелая красота знающего себе цену мужчины. Сильного мужчины. Сперва Даше показалось, что это портрет, но потом девушка поняла, что это что-то напоминающее уже виденный ею пару лет назад синематограф. Только в цвете, объеме и со звуком.

— Лар… — прошептала Ара и заплакала еще отчаяннее.

Так это и есть погибший? Даша горько вздохнула. Ну почему, Господи, почему именно такие гибнут чаще других? А бесполезные скоты типа Ильи живут и здравствуют… Какая-то в этом глубочайшая несправедливость. Ей самой хотелось плакать, но Даша привычно держала себя в кулаке, ведь сейчас от нее зависит эта глупенькая девочка. Лар на экране что-то сказал, затем послышался послышался перебор гитарных струн. Можно было заслушаться, мало какой гитарист умел заставить свой инструмент плакать и смеяться. Этот умел. А потом Лар запел. Вот тут-то Даша и растерялась. Не должно быть у человека такого голоса. Такой голос слишком велик для человека. Наверное, потому Господь его и забрал… Девушка вслушалась в слова и едва удержала судорожный всхлип. Да он же чувствовал, что погибнет! Он знал это. С трудом переведя дух, она погружалась в накатывающуюся на нее песню. Даша не знала, что Лар пел для ее брата с друзьями и только потому пел по-русски.

Ты улыбнись и пусть пурга, Но знай, весна настанет.

Не надо плакать и тогда, Когда меня не станет…

Уйди в пургу, найди ответ, Пусть горе не достанет, Найди любовь и меру лет, Когда меня не станет…

Тебе отсюда мой привет, Ведь светлый день настанет, Иди вперед, там боли нет, Когда меня не станет…

Взлетай, возьми звезду в ладонь, Здесь крылья не расправить, Лети и пусть горит огонь, Когда меня не станет…

Да, в этой песне есть ответ, Надежда утром встанет, Пусть будет жизнь и добрый смех, Когда меня не станет…

«Когда меня не станет…» — повторила про себя Даша последние слова песни. Стихи, если разобраться, оказались довольно слабы с литературной точки зрения, но что-то неуловимое в них было. А уж когда их пел своим божественным голосом Лар… «Уже не споет, — мелькнула горькая мысль. — Больше никогда не споет… Почему, Господи?»

— Спасибо, любимый… — донесся до ее слуха слабый шепот Ары. — Я взлечу, я обещаю тебе, что взлечу…

Потом она снова уткнулась Даше в грудь и расплакалась. Но это были не прежние слезы отчаянья. Эти слезы уже утешали, помогали успокоиться. И вскоре бедняжка только слабо всхлипывала. Даша что-то шептала ей на ухо, даже сама порой не понимая что. Да это и не было важным, главное сейчас — интонация. Наконец, она сумела поднять Ару на ноги и взглядом попросила помощи у Вериль, с облегчением заметив стоящую рядом с той Реллу. Вскоре все четверо оказались в каюте Целительницы.

Даша улыбнулась, не открывая глаз. Настроение с какой-то стати было светлым, солнечным. Как жаль, что сейчас придется вставать и идти на кухню мимо привычно ругающихся соседей, чтобы согреть себе кипятку. Со вчера у нее осталась маленькая ржаная горбушка и надо позавтракать, хотя есть почему-то не хотелось. Но на работе захочется, еще и как захочется. Впрочем, к постоянному чувству голода Даша давно привыкла. Представив себе злобные взгляды соседей, девушка поморщилась — нет, не пойдет она кухню, бог с ним, с кипятком, обойдется. Хоть бы только Илья уже ушел на свой завод, очень не хотелось встречаться с ним. Опять ведь начнет приставать… Смутно вспоминался чудесный сон, в котором за ней пришел Коля и увел за собой в небо, на эфирный корабль какого-то ордена. Даша снова улыбнулась — и надо же было такому присниться… Вот уж не ждала, что в ней после всего пережитого еще не умерло ожидание чуда. Ладно, хватит, пора вставать. Девушка резко распахнула глаза и собралась уже встать, когда поняла, что лежит совсем не на привычной узкой железной койке. Она лежала на огромной круглой кровати, на чистом белоснежном белье. Рядом посапывала уткнувшаяся в подушку Ара. Господи, так это не сон?! Спасибо тебе, Господи! Все вчерашнее мгновенно вспомнилось во всех подробностях. Даша не решилась отпускать Ару от себя, боясь, что та снова впадет в черное отчаяние, и девушек уложили спать вместе. Вериль только заставила все еще плачущую дурочку принять какое-то лекарство, кажется снотворное. А потом… Да, потом Дашу попросили повторить каких-то три странно звучащих слова. Даша повторила и с потолка прогремела наполненная торжеством и радостью птичья трель. И как после этого обнимали ее Вериль с Реллой, называя сестрой. Девушка поняла только, что с этого момента она официально принята в этот малопонятный орден. Но пусть малопонятный, ей все равно здесь очень и очень нравилось. Люди вокруг были просто чудесными, открытыми, радостными. Да, когда заговаривали о Ларе, на глазах у многих появлялись слезы, но они жили дальше. Даша широко улыбнулась новому дню и новой жизни, ожидающей ее.

26